<< Главная страница

ГЛАВА 28




- Салют, Серж! С бонжуром, ребята...
- Чао, Витторио. С благополучным.
- А-а, привет! Выражаю тебе свое полное. Как съездишенз?
- Банзай гезунд, Витю-сан. Кахен твейн делахт?
- Комси комса, или, по-нашему, абсолюман. А каки васи делаете?
- Токанава тояма, что означает в переводе: на том же уровне плюс пять процентози.
- Значит, у тебя все о'кэй?
- Ах, ребята. Если бы вы только видели! Этого ни в сказке сказать, ни пером написать, вы никогда не поверите, вы никогда не узнаете. Это надо видеть, это надо чувствовать, это надо обонять; какие шампиньоны я ел в сметане, это же умереть!
- Смотрите на него - он уцелел!
- Как же ты выжил, бедненький? Аж осунулся. Просто глядеть на него невозможно, до чего он осунулся.
- А нам оставил?
- Нам он выдаст сухим пайком.
- Честно говорю, ребята. Какие шампиньоны! Такие и в сладком сне не приснятся. Сюзанна, жена Антуана, готовила.
- Я всегда знал: в нем погиб великий чревоугодник.
- Значит, он еще и насюзанился? Вот это парень!
- А что? Осанка у него вполне. Сразу заметно: человек ел шампиньоны.
- Клокочете мелкой завистью? Насчет Сюзанны ты мимо дал, Сержик. Я же вам от души рассказываю. Этот Антуан, знаете, какой парень! Антуан - это человек.
- Партизан?
- Что за вопрос!
- А как по-ихнему партизан?
- Так и будет - партизан. Это же французское слово.
- А я-то думал, что партизаны только у нас были. Выходит, мы их у французов позаимствовали?
- Что же сие означает?
- Партизан - это буквально соратник.
- Значит, мы твои партизаны?
- Нет, ребята, это я ваш партизан.
- Смотрите, как скромничает! Я его буквально не узнаю.
- Перед нами новый человек!
- А что? Нашампиньонился и сделался скромным - закономерная деградация.
- Скромность украшает даже штурманов.
- Наш Коля, к примеру, третьего дня не то что шампиньоны. - Комара съел. И ничего - помалкивает.
- Коля съел Комара? И вы молчите?!
- Наш Коля теперь в финале. Об этом знает весь мир и ближайшие планеты.
- Так он же в деревню ездил?
- Виват, Николя! Как же это произошло? Чистая или по очкам?
- По чистой положил его наш Коля. В третьем раунде. Комар и пикнуть не успел.
- Вот это номер! Коля в финале, а я про шампиньоны вам заливаю.
- Скромность, скромность...
- Комар для меня не проблема. А вот теперь в финале с Эдиком придется, это уже кое-что.
- Эдик - это штучка. Он гармоничен.
- Неужто в финале с Эдиком? А кто его сейчас тренирует? Когда финал?
- У Эдика правосторонняя стойка. И реакция у него на уровне. Берегись его левой.
- И вообще Эдик гармоничен.
- Зато с Эдиком интереснее. Будет на что поглядеть.
- Что вы, ребята? Коля самого Комара уложил. Да после этого Эдик сразу лапки поднимет. Он сдаст психологически.
- Эдик психологически не сдаст. Эдик гармоничен.
- Заладил. А Коля наш что - не гармоничен?
- У Коли коронка - встречный прямой. Садись на него в ближний бой, Коля, и все будет в ажуре.
- А чего же ты про Веру не спросишь? Скромность заела?
- Спрашивается, где Вера?
- Очнулся. Верочка отгул взяла по уходу за отцом.
- Волнующе и непонятно...
- Отцу операцию делали. "Излишки" какие-то вырезали. Так она теперь у него днюет и ночует.
- Сплошные чудеса. Что же толкнуло ее на этот героический шаг?
- Ты и толкнул, дольче Вита. Уж больно она задумчивая стала, когда ты ее в щечку чмокнул.
- О чем нашептывал ей у трапа? Признавайся открыто.
- Ребята, вы меня знаете. Я вас тоже. И я со всей ответственностью заявляю: я славы не ищу. Я рядовой советский труженик. Зачем я буду присваивать себе то, чего не совершал?
- Вот к чему приводят поцелуи в запрещенном месте.
- Здравствуй, Тиль.
В дверях стоял Командир, и в руках у него брюссельская газета. Я вскочил.
- Разрешите доложить, Командир. Штурман Виктор Маслов явился из краткосрочного отпуска. Готов приступить к своим обязанностям.
- Вы только поглядите, товарищи, что пишут тут про нашего штурмана. - Командир развернул газету. - Узнаете?
Там я стоял в рост и сурово указывал пальцем. Фотография занимала два столбца. А по соседству в таком же формате был выставлен обмокший Щеголь. Он стоял на полусогнутых, изо всех сил закрываясь от меня руками, смешно у него получалось. Даже на застывшем снимке видно было, как у него поджилки трясутся.
- Так это же наш Витторио. Напартизанился он у них, как я погляжу.
- Насюзанился, напартизанился, наобонялся...
- "Русский Тиль мстит за отца", - с выражением сказал Командир, указывая на заголовок, набранный аршинными буквами.
- Смотрите, и медаль на кителе какая-то.
- Что вы, ребята, это не он. Он в это время питался шампиньонами.
- Первый раз вижу, ребята, честно говорю. Я тут совершенно ни при чем. Это все Антуан.
- Предварительный диагноз отменяется. Это не скромность, это корень кубический из скромности. Это святой наив.
- Я же говорил: перед нами другой человек. Перед нами - Тиль Уленшпигель.
- И мы ему верили...
- Ну зачем вы, ребята... - взмолился я. - Да еще при Командире.
- Приедем - разберемся в твоем поведении, - отрезал Командир. - Доложишь в экипаже, что ты там творил...
- Я больше не буду, Командир, - ответил я. - Ведь и повода больше нет, отец-то у меня был один...
- Борт ноль сорок один слушает, - сказал Николай. - Командир, порт запрашивает вылет.
- По местам, - приказал Командир.
- Правый готов, - сказал Виктор-старший.
- Левый готов, - сказал Командир.
- Приступить к проверке системы, - сказал Сергей.
- Вас понял, - продолжал Николай. - Видимость пять километров, ветер северо-северо-западный, до трех баллов.
- Скорректировать маршрут, - сказал командир.
- Ветер северо-северо-западный, до трех баллов, маршрут принимаю, - ответил я.
- Выходим на ВПП, - сказал Командир.
Ведомая тягачом машина беззвучно качнулась и тронулась с места, заносясь правым крылом. Мы разворачивались, и я увидел здание вокзала с галереей. Антуан стоял в стороне от прочих, у меня сердце защемило, когда я увидел его одинокую фигуру на верхней галерее, вот так и мать стояла на краю поля, провожая меня.
Антуан заметил, как мы тронулись, и поднял руку.
Машина продолжала разворачиваться, вокзал проплыл и начал уходить за срез иллюминатора. А мы пойдем с полосы прямо на север, и я не увижу Антуана сверху, там только вата облаков и общие планы.
Я на секунду оторвался от карты, чтобы последний раз глянуть в окошко:
- Оревуар, Антуан!

1968-1971
назад: ГЛАВА 27 <<

Анатолий Павлович Злобин. Бонжур, Антуан!
   ОГЛАВЛЕНИЕ
   ОТ АВТОРА
   ГЛАВА 1
   ГЛАВА 2
   ГЛАВА 3
   ГЛАВА 4
   ГЛАВА 5
   ГЛАВА 6
   ГЛАВА 7
   ГЛАВА 8
   ГЛАВА 9
   ГЛАВА 10
   ГЛАВА 11
   ГЛАВА 12
   ГЛАВА 13
   ГЛАВА 14
   ГЛАВА 15
   ГЛАВА 16
   ГЛАВА 17
   ГЛАВА 18
   ГЛАВА 19
   ГЛАВА 20
   ГЛАВА 21
   ГЛАВА 22
   ГЛАВА 23
   ГЛАВА 24
   ГЛАВА 25
   ГЛАВА 26
   ГЛАВА 27
   ГЛАВА 28


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация